Новости

К вопросу об обеспечении права на свободу и  личную неприкосновенность при освидетельствовании и изъятии образцов для сравнительного исследования

М. В. Смирнов 
Доцент кафедры уголовного процесса 

В настоящей статье предпринята попытка еще раз обратиться к проблеме применения процессуального принуждения при собирании доказательств лицами, осуществляющими уголовное преследование. Проблемы процессуального принуждения, несмотря на длительную историю их разработки, по-прежнему остаются актуальными. Корни этой проблемы, на наш взгляд, лежат в несовершенстве законодательного регулирования порядка применения процессуального принуждения при собирании доказательств. 

 В современном уголовно-процессуальном законодательстве России термин «принуждение» впервые становится не только категорией науки, но и правовой категорией. Положительный эффект такой новеллы трудно переоценить – возросла правовая определенность, усилились гарантии личности от незаконного и необоснованного ограничения ее прав и свобод. 

Вместе с тем закрепленные в Разделе IV УПК РФ меры процессуального принуждения недостаточно приспособлены для обеспечения принудительного собирания доказательств. В целом, безусловно, меры процессуального принуждения, ограничивая права лица, в отношении которого они применены, иногда непосредственно (например, привод), а чаще косвенно (задержание подозреваемого, заключение под стражу, временное отстранение от должности) обеспечивают собирание доказательств. Однако, несмотря на то, что в УПК РФ предусмотрена обязательность требований, поручений и запросов (ч. 4 ст. 21 УПК РФ), надлежащая процедура принудительного исполнения этих требований установлена в УПК РФ фрагментарно, а не системно. Как нам представляется, законодателю не удалось до настоящего времени сформулировать четкую, единообразную позицию в отношении возможности получения доказательств «при отсутствии согласия» лица, т. е. против его воли (принудительно).

При необходимости получения доказательств, например, посредством помещения подозреваемого, обвиняемого, не находящегося под стражей, в медицинский стационар для производства соответственно судебно-медицинской экспертизы (п. 3 ч. 2 ст. 29 УПК РФ), осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц (п. 4 ч. 2 ст. 29 УПК РФ), личного обыска (п. 6 ч. 2 ст. 29 УПК РФ) и в ряде других аналогичных случаев, законом предусмотрен судебный порядок получения разрешения на производство указанных следственных действий (ст. 165 УПК РФ). 

Таким образом, защищая конституционные права личности: на свободу и личную неприкосновенность (ст. 22 Конституции Российской Федерации), на неприкосновенность жилища (ст. 25 Конституции Российской Федерации), законодатель тем не менее в целях, предусмотренных в ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации, допускает ограничение федеральным законом указанных прав и свобод человека и гражданина. 

Всеобщая декларация прав человека 1948 г. и принятые на ее основе другие международные правовые акты, направленные на защиту основных прав и свобод человека и гражданина, предусматривают до¬пустимость их ограничения в установленных законом случаях. 
 
Так, в Декларации 1948 г. отражено международное признание того, что, каждый человек имеет обязанности перед обществом (п. 1 ст. 29). Во имя обеспечения должно¬го признания и уважения прав и свобод других лиц и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демо¬кратическом обществе отдельные лица могут быть подвергнуты определенным ограничениям (п. 2 ст. 29) . 

Российский следователь, принимая решение или осуществляя то или иное процессуальное действие в отношении лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, обязан охранять их права. Вместе с тем он должен предпринимать активные меры, зачастую сопровождаемые ограничением свободы и личной неприкосновенности, руководствуясь при этом принципом разумного срока уголовного судопроизводства (ст. 6.1 УПК РФ). В одном из своих постановлений, еще в период действия УПК РСФСР, Конституционный Суд Российской Федерации призвал законодателя при решении рассматриваемой проблемы обеспечить «баланс интересов правосудия и прав граждан на свободу и личную неприкосновенность» . 

Право на свободу и личную неприкосновенность при производстве по уголовному делу не должно рассматриваться как запрет каких бы то ни было ограничений прав личности вообще, исключение применения к личности мер государственного принуждения и общественного воздействия . Следователь должен иметь в виду, что личность свободна и неприкосновенна лишь в той мере, в какой ее поступки общественно полезны либо не причиняют вреда обществу и государству, правам и законным интересам других граждан. 

Рассматривая жалобы на нарушение права на свободу и личную неприкосновенность, Европейский Суд по правам человека неоднократно подчеркивал в своих решениях, что государство вправе осуществлять действия, связанные с ограничением свободы и личной неприкосновенности (Решение Европейского Суда по правам человека по делу: Клоот против Бельгии; Вемхофф против Германии; Броугэн и другие против Соединенного Королевства). 

В основе такого «права на ограничение», по мнению Европейского Суда по правам человека, лежит необходимость обеспечить безопасность общества в целом, так называемый общественный интерес, позволяющий принимать и осуществлять решения, которые сопровождаются отклонением от нормы уважения личной свободы. 

Вместе с тем возможность, допустимость ограничения прав не дает оснований говорить об их отмене. В связи с этим заслуживает поддержки позиция судьи Конституционного Суда Российской Федерации А. Л. Кононова, изложенная в его особом мнении по одному из дел, рассмотренных Конституционным Судом Российской Федерации, что всякое ограничение права может допускаться лишь как временная мера . В противном случае такое ограничение представляло бы собой ни что иное, как отмену права. Отмена же основных прав и свобод личности недопустима в силу запрета, установленного ч. 2 ст. 55 Конституции Российской Федерации. 

Должностное лицо или орган, осуществляющие уголовное судопроизводство, должны иметь в виду, что в предусмотренных законом случаях ограничение прав лица, вовлекаемого в производство по уголовному делу, не только допустимо, но и может быть необходимо. Запрещается произвольное и (или) чрезмерное ограничение. 

Произвольному ограничению свободы и личной неприкосновенности в уголовном судопроизводстве необходимо противопоставить строго регламентированную процедуру ограничения. 

Принимая решение о применении мер процессуального принуждения, уполномоченное должностное лицо всегда должно исходить из требования соразмерного ограничения прав и свобод, закрепленного в ст. 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации. Данное требование означает, что публичные интересы, перечисленные в этой конституционной норме, могут оправдать правовые ограничения прав и свобод, если они адекватны социально оправданным целям. 

Из правила соразмерности в ситуации, когда для защиты одного права необходимо ограничить другое право, вытекает, что ограничения прав лица, вовлеченного в сферу уголовного судопроизводства, могут быть оправданы и допустимы, когда иным путем достичь поставленной цели невозможно. Прямое указание об этом содержится в ст. 108 УПК РФ, регламентирующей заключение лица под стражу в качестве меры пресечения. 

Вместе с тем ограничение того же конституционного права на личную неприкосновенность при получении некоторых образцов для сравнительного исследования, а также при освидетельствовании лица, сопряженном с его обнажением при отсутствии его согласия, надлежащей правовой процедурой не урегулировано. Разрешима ли правовыми средствами эта проблема, довольно часто возникающая при производстве предварительного расследования отдельных категорий уголовных дел (например, по делам об изнасиловании; по делам о незаконном обороте наркотиков – при транспортировке контейнеров с наркотиками внутри тела человека-курьера и некоторых других категориях дел)? 

Как следует из содержания ст. 179 УПК РФ получение согласия на освидетельствование подозреваемого, обвиняемого и потерпевшего не требуется, а постановление следователя о производстве освидетельствования обязательно для освидетельствуемого лица (ч. 2 ст. 179 УПК РФ). Возникают вопросы: как должен поступить следователь в случае отказа лица от предоставления образцов для сравнительного исследования или от освидетельствования. Допустимо ли в этом случае физическое принуждение? Какой отраслью права необходимо при этом руководствоваться? 

По нашему мнению, для разрешения рассматриваемой проблемы необходимо распространить процедуру, выработанную отечественным законодателем для разрешения аналогичных ситуаций, для которых в УПК РФ предусмотрен порядок получения судебного разрешения, на все иные случаи, когда требуется ограничить право на свободу и личную неприкосновенность в публичных интересах. 

В качестве дополнительного аргумента в пользу распространения судебного порядка получения разрешения на производство следственных действий на все случаи, когда отсутствует согласие лица, а доказательства не могут быть получены иначе, можно привести один из примеров разрешения проблемы отказа от освидетельствования в зарубежном уголовно-процессуальном законодательстве. 

Так, например, в уголовно-процессуальном законодательстве Германии предусмотрена возможность применения непосредственного (имеется в виду физического) принуждения к лицу, отказывающемуся от освидетельствования. Такое «непосредственное» принуждение может применяться только по особому решению судьи и только при условии, если соответствующее лицо, несмотря на наложение денежного штрафа в административном порядке, продолжает настаивать на отказе от освидетельствования или существует неотложность производства этого действия (ч. 6 § 81с Уголовно-процессуального кодекса ФРГ). 

В заключение необходимо подчеркнуть следующее: 
1) Конституция Российской Федерации, нормы международного права и позиция Европейского Суда по правам человека, сформулированная по ряду решений, признают основные права личности, но допускают, в том числе в целях борьбы с уголовными преступлениями, ограничения этих прав; 
2) ограничение основных прав личности, поскольку оно допускается как исключение из правила, должно обеспечиваться особыми гарантиями; 
3) в числе таких гарантий необходимо отметить надлежащую процедуру такого ограничения: судебный порядок получения разрешения на ограничение основных прав; ограничение прав лишь в тех случаях, когда иным образом получить доказательства невозможно; ограничение прав лишь в установленных законом целях, при наличии оснований, соблюдении условий и не превышая установленных пределов. 

Представляется, что дальнейшее совершенствование УПК РФ, его развитие как инструмента защиты прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, и личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод (ст. 6 УПК РФ), должно происходить с учетом уже накопленного опыта применения уголовно-процессуального закона и показавших на практике эффективность методов нормативного правового регулирования уголовно-процессуальных правоотношений.



Warning: Invalid argument supplied for foreach() in /var/www/mvd/mosu-mvd.com/htdocs/bitrix/templates/.default/components/bitrix/news.detail/newswithgallery/template.php on line 61


Все материалы раздела